Сегодня в нашей рубрике рассказ от первого лица, ветерана Великой Отечественной войны Мирона Иннокентьевича Зоркина – дедушки бригадира филиала «Северный» АО «Теплоэнергия» Петра Егоровича Давыдова: — Я родился в 1910 г., месяц и число не знаю, так как ни матери, ни отца не знаю с малых лет. Место рождения с.Холго Олекминского района. В 1941 г. жил в Холго, но нас направили в село Чапаево на лесозаготовки, мы сплавляли плоты по Лене. Там и встретил известие о начале войны. Началась мобилизация на фронт. В числе первых добровольцев, а нас было 40 человек, мы на лодках-моторках выехали в город Олекминск, где нам выдали расчет по 1500 рублей, старыми деньгами. Затем я поехал в Холго проститься с родными. Прошел комиссию, признали годным. Из 4-х призванных из родного села поехали на фронт двое, я и Худаев Мирон Иннокентьевич, сын моей тети по матери. В призывном пункте в г. Олекминске разместили около 1000 чел. Вечером из Якутска прибыло 2 парохода. Нас, построив, повели на пристань. Провожали жены, матери, дети. Стоял плач… Через 2,5 суток прибыли мы в Усть-Кут. По дороге опять, таки собрали людей. Всего набралось 4000. С Усть-Кута повезли на машинах до Ангары. Я поехал с первой партией. Затем мы ждали прибытие других машин. А на Ангаре было наводнение, течение реки очень быстрое. Опять сели на пароходы и поплыли, но почти стояли на месте из-за мощного течения. Только когда прицепили буксир, нормально поплыли. В течении 7 суток ехали до Иркутска. Наконец-то причалили. За полдня посмотрели Иркутск, затем нас отправили до железной дороги. Поместили в товарные вагоны по 80 чел., там и заснули. Доехали до Улан-Уде, где нас учили стрелять, ползать и т.д. На 2й день офицер вызвал меня из строя и отправил с другими на фронт. Опять сели в поезд и поехали с очень большой скоростью, а вывозили только ночью из-за бомбёжек, кажется, ехали 3 дня. Наконец высадили ночью неизвестно где. Стоим, озираемся, темно, ничего не видно. Затем стали подходить командиры и разбирать солдат. Я и трое русских ребят попали к молодому совсем командиру. Поняли, вот тут-то и услышали стрельбу снарядов… Поместили нас в палатках. Принесли еду и сказали отдыхать. Но зашел политрук и долго нам разъяснял, за что мы идем воевать, что должны защищать свою Родину и т.д. Под утро зашел старшина, раздал по одной гранате и дал несколько винтовочных патронов, а сами винтовки не дали. Началась тревога, а у нас нет оружия. Обещают, но не дают. А тут уже стрельба, появились раненые. Потом уж нам выдали кому что. Мне достался совсем незнакомый к тому времени автомат. Сразу стали стрелять, а куда сами не знаем. В этом первом своем бою я так и не увидел немцев, кругом лес, кругом стреляют, и не разберешь. Кто больше высунется сразу же настигала пуля, а мне так хотелось посмотреть на немцев. На другой день меня поставили на станковый пулемет. И в этот же день я увидел наконец фашистов – в 20 метрах от меня они проходили, а меня они не видели. Слышу немецкий разговор. Оказалось, что это девушки немки. Я не вытерпел и нажал на гашетку пулемета и всех скосил. Так началась моя военная жизнь… Затем наступления, отступления и опять наступления. Через 10 месяцев меня ранило в ногу. Поместили в Архангельский госпиталь, где пролежал целых 3 месяца. Архангельск бомбили. Ведь шел 1942 год, когда все еще на небе первенство занимали немецкие самолеты. Я лежал в деревянном здании, а рядом стояло очень большое здание в 4 этажа. Видимо главный корпус госпиталя. Бомбили с вечера до 5 утра. И одна бомба попала в это здание, ровно на хирургическое отделение. Говорили, что погибло очень много хирургов. Нас раненых обычно как вечер наступит, вывозили и располагали в окопах, траншеях. Оттуда мы наблюдали, как стреляют наши зенитчики. Когда зажила нога, меня выписали и отправили в свою часть. Их как раз отправили на отдых, туда я и поехал. Номер части я совсем не помню, да и менялись они очень часто. После отдыха отправили в Московское управление. Но Москвы мы так и не увидели, все завесило дымовыми шашками. Нас, кажется, не приняли, поэтому отправили на Ленинградский фронт. Станция высадки называлась «Штатская», это у города Старая Русь. Через некоторое время меня ранило в голову осколочным. Врачи сказали, что чудом остался жив, спасла каска, шапка зимняя, шлем. Лежал в госпитале, прежний дом монахов. Зажила рана и опять в строй. В 1942 г. в октябрьский праздник наш полк стал гвардейским — 23 гвардейский полк. За время войны я не видел ни одного своего земляка-якута. Сперва спрашивал, если увижу чернявых, потом отказался от этого — всегда были других национальностей. За время войны иногда в отделении служило около 17 национальностей: казах, чуваш, татар, киргиз, русский, якут и т.д. Поэтому во время отдыха можно было услышать песни на многих языках. Я сам пел осуохай. Когда спрашивали, я отвечал, что пою о доме, о родных и т.д. Кстати, я не плохо разговаривал на русском языке, ведь я с Олекмы, где много русских. Иногда приходилось голодать. Как нам разъясняли, из-за мошенников-интендантов, даже приходилось питаться только селёдкой: утром – селёдка, в обед 9 селёдок, а на ужин 5 селёдок. Суп из муки ржаной, болтушка. Было очень трудно, голодно и холодно. Как знаете, область Ленинграда болотистая, поэтому приходилось ходить в окопах по колено в воде, выходили оттуда грязные, страшные. Спали иногда по 10-20 минут. Днем рыли окопы, строили дзоты. Стояли на посту на 30 минут, хорошо, что нас было 7 пулемётчиков в отделении, поэтому редко стояли. В 1941 г. немцы были очень наглыми, во весь рост по 5-6 рядов шли на нас, и мы их скашивали пулемётами. Снайперы немецкие очень охотились на пулемётчиков, особенно на 1 и 2 наводчиков. Даже удивляюсь, как я жив остался. Кстати, у них было много снайперов-женщин. Всегда, во время войны витал в воздухе, в голове один вопрос: “Что будет со мной? Убьют или ранят?” В 1942 г. -43 гг. несколько раз попадали в окружение, примерно 15 дней, чуть весь полк не погиб. Если делали 2 наступления, только тогда выручали нас. А когда шли вперед и освобождали села, города, видели страшные следы зверства фашистов: распятых людей, женщин, детей убитых, мы их подбирали и хоронили. Однажды освободили деревню и увидели
